Деревня Сардаял находится у самой границы двух республик. С одной стороны — юго-восточная часть Марий-Эл, с другой — Татарстан, от которого поселение отделяет пара километров поля. В Сардаяле испокон веков жили язычники (чимарий). В округе не было церквей и часовен, в эти далекие лесистые края священники просто не доходили.
Школьное здание — длинная бревенчатая изба, построенная в 1961 году, перед ней разбит огород. За зданием огромная куча угля и футбольное поле, на котором проходит значительная часть жизни деревенских детей.
Оказавшись внутри школы, на мгновение ощущаешь, будто находишься на съёмках советского фильма. Бирюзовые стены, массивные резные двери, «Родина-мать» на стене. В одном конце длинного коридора разместился школьный музей, сквозь щелку в двери видны пионерские знамёна. В другом — мастерская, в которой проходят уроки труда, а за ней проход в спортивный зал. По центру коридора плакат: «Школа — главный твой причал и начало всех начал».
Звонок, начинается перемена. Из мастерской выходят две девочки. На каждой поверх школьной формы с вышивкой на воротничках и манжетах надет льняной фартук, волосы убраны под льняную пилотку. Знакомлюсь с ними и прошу разрешения сфотографировать. Девочки встают рядом и просто смотрят в объектив, ждут, когда щёлкнет затвор. «Щёлк» — и они убегают назад в мастерскую.
«Сруб для этого здания был подготовлен еще до 1917 года, он предназначался для строительства вокзала в соседней деревне Дружино. Но потом его решили использовать для нового здания школы», — рассказывает мне Владимир Альбертович, он преподает труды и физкультуру. Наш диалог прерывает ученик с учебником Happy English подмышкой: количество классов превышает количество кабинетов, и сейчас в мастерской будет урок английского.
Полина Владимировна ведёт марийский язык. Хотя в деревне почти в каждой семье говорят на марийском, дети с каждым годом знают его всё хуже. Так влияет массовая культура, ведь подрастающее поколение не слышит язык своих предков ни по телевизору, ни в Интернете.
Большая часть детей после девятилетки уезжает из дома, чтобы поступить в колледжи и техникумы. Кто собирается закончить среднее образование, ходит в школу в соседнем селе за 16 километров — там есть старшие классы.
То, что до девятого класса ребята могут учиться в родной деревне, Полина Владимировна считает большим счастьем: «Если бы им с малолетства приходилось куда-то уезжать — я считаю, они бы теряли своё лицо».
Про эффект, который производил на учеников пионерский галстук, мне рассказывает Елизавета Петровна Никитина: «Когда тебе галстук повязывали — это гордость за себя, за семью, учиться лучше начинали, даже походка менялась. Если не принимали в пионеры, ты себя вторым сортом чувствовал, стыдно было, что как «белая ворона», но можно было потом ещё раз попробовать. К таким приставляли пионера, который подтягивал, в учёбе помогал. Мне, в восьмом классе, дали малышей из четвертого класса, подшефные мои были. После учёбы я их собирала, разговоры проводила, с уроками помогала».
Елизавета Петровна окончила эту школу в 1968 году. «Сейчас жизнь настолько поменялась, что это даже не изменения — это просто всё другое, — продолжает она. — Это не только про школу я говорю — про деревню в целом. Работы нет, все хозяйства, совхозы — всё кончили, поэтому все и уезжают. Если бы работа была, кто бы захотел с рюкзаком за плечами в Москву или Казань ехать и там как раб работу искать. Тут бы оставались. Работа — фундамент. У нас его забрали, вот дом и разваливается. Не может дом без фундамента. Сейчас мы живем мыслями, что лучше будет. Мы ещё помним то время, когда нужны были и мы, и работа наша».
После очередного звонка все дети, как один, выбегают из классов и устремляются на улицу, даже не захватив верхнюю одежду. В двух шагах от школы находится столовая. Время обеда.
Тяжёлые деревянные столы и лавки, плотные клеёнки с цветами и даже запах стен тут какой-то особый, «из детства». Обедают все вместе, за одним столом и ученики, и учителя. Повара хорошо знают вкусы ребят: кому суп погуще, кому наоборот. Любимые блюда детей — пюре с котлетами, оладьи и пельмени. Овощи в столовой используют со школьного огорода, выращенные самостоятельно сотрудниками школы и учениками.
Кроме бумажных отчётов, есть другие сложности: протекает крыша, оборудование в кабинетах устарело, в спортзале не хватает спортивного инвентаря. Учителя покупают мел и краску для принтера за свои деньги, а ремонт делают вместе с родителями учеников. Так, недавно педагоги и родители совместными силами сделали тёплый туалет в самом здании школы. Но на задворках на всякий случай остался классический деревенский вариант.
Вообще здание школы с 1961 года практически не изменилось, разве что топить стали не дровами, а углём. Последние несколько лет учителя в Сардаяле живут мечтой о новой школе. Районная администрация обещала, что она будет построена уже в 2017 году, правда, теперь сроки перенеслись ещё на год. По федеральной программе большую часть суммы на строительство школы даёт государство и область, из районного бюджета выделяется лишь 15% — но и это не гарантирует быстрого решения вопроса.
«Район у нас небогатый, но ведь дети в этом не виноваты, — говорит Полина Владимировна. — Смотришь на новые школы в соседних сёлах, и очень хочется, чтобы наши дети тоже учились в современных классах, с новым оборудованием. Сейчас о таких вещах, как интерактивная доска, например, мы можем только мечтать».
Полина Владимировна надеется, что районная администрация, наконец, выделит средства и перейдёт от обещаний и проектов на бумаге к действиям. А мне в очередной раз не по себе от того, что такие маленькие кусочки пазла, как эта деревня и школа, из которых и состоит Россия, постоянно становятся заложниками «сбоев в системе».
